egor_23

Category:

СТАЛИН (вторая часть)

СТАЛИН (первая часть)

В марте 1903 г. состоялся I съезд кавказских искровских организаций на котором был избран Кавказский союзный комитет РСДРП. В состав союзного комитета был заочно избран находившийся в то время в тюрьме руководитель закавказских искровцев.И.В. Сталин.

Товарищ Сталин просидел в батумской тюрьме год. В апреле 1903 года его перевели в кутаисскую тюрьму, а затем возвратили в батумскую, откуда его, приговоренного к высылке в Восточную Сибирь на 3 года, направили в Иркутскую губернию.

Главное тюремное управление министерства юстиции 17 августа 1903 г. сообщило военному губернатору Батумской области:

«Крестьянин Иосиф Виссарионович Джугашвили, за государственное преступление, подлежит высылке в Восточную Сибирь под гласный надзор полиции сроком на три года. Вследствие сего, Главное тюремное управление имеет честь покорнейше просить ваше превосходительство сделать распоряжение о высылке помянутого Джугашвили, содержащегося в Батумском тюремном замке, в ведение иркутского военного генерал-губернатора, через Новороссийск, Ростов, Царицын и Самару, с очередной арестантской партией».

Иркутский военный генерал-губернатор, видя в лице И.В. Сталина опасного революционера, назначил ему местом ссылки далекую сибирскую глушь — село Новая Уда, Балаганского уезда.

11 сентября 1903 г. Иркутское губернское управление сообщило начальнику Иркутского охранного отделения:

«Крестьянин Иосиф Виссарионович Джугашвили, за государственное преступление, подлежит высылке в Восточную Сибирь под гласный надзор полиции сроком на три года, добавляя, что, согласно данным дознания, обвиняемый изобличен в принадлежности к тайному сообществу „Тифлисский кружок Российской социал-демократической рабочей партии“, причем Джугашвили 23 лет состоял членом Центрального Комитета. Г. губернатор назначил Джугашвили на водворение в с.Новоудинское, Балаганского уезда».

В глухой тайге затерялась Новая Уда. Чтобы добраться до села, стоящего далеко от железной дороги, нужно переправляться через множество рек, озер, болот и лесистых сопок. От Александровского централа в Иркутске до Новой Уды партии ссыльных шли несколько недель по тракту, проходящему на Балаганск и Жигалово. Но этому тракту, через Балаганск, в трескучий мороз с партией ссыльных шел в ссылку И.В. Сталин.

27 ноября 1903 г. он прибыл в Новую Уду. В списке «сосланных за политические преступления и порочное поведение и состоящих под гласным надзором полиции в Балаганском уезде» на 1 января 1904 года числился:

«Джугашвили, Иосиф Виссарионович. Крестьянин села Диди-Лило, Тифлисского уезда и губернии. Родился в с. Диди-Лило. Православный. 23 года. По высочайшему повелению 9 июля 1903 г. выслан в Восточную Сибирь за принадлежность к тайному сообществу „Тифлисский кружок Российской социал-демократической рабочей партии“, при чем состоял членом Центрального Комитета. Прибыл 27 ноября 1903 г.».

Новая Уда стоит в лощине у подножья горы Киткай. Нижняя часть села, окруженная со всех сторон болотами, называлась Заболотьем. Здесь жила беднота. В верхней части жила сельская знать. Здесь было пять кабаков, две лавки и в центре села — острог, обнесенный двухсаженным частоколом.

Вольготно жилось здесь кулаку-мироеду, купцу, попу, уряднику. Кулак Зыков, старшина, жил совсем хорошо. Он засевал десятки десятин земли; двадцать его лошадей ходили с извозом из Иркутска в Томск. Не знал отбоя он от работников за кусок хлеба. Неплохо жилось и местным купцам. Об алчности купца Кулакова в селе сохранились жуткие предания. Старики вспоминают случай, когда он снял за долг последние лохмотья с мертвеца.

А вокруг Новой Уды раскинулись деревеньки с печальными названиями, придуманными ссыльными, — Пококуй, Погорюй, Потоскуй, Болотное, Долгая Тетка. Худая слава ходила о них. В Пококуе каждый второй двор нищенствовал. Потоскуй поставлял всей округе батраков. Погорюй по 2 — 3 раза за год выгорал. Люди там жили на пепелище. В слободе Новая Уда и в деревьях жили хлебопашцы, охотники, ссыльные поселенцы. Землю обрабатывали деревянными сохами и боронами. Ссыльные чаще всего батрачили у богатеев.

Иосиф Виссарионович поселился в Заболотье у крестьянки Марфы Ивановны Литвинцевой.

Старый, покосившийся домик ее стоял на краю болота, усеянного кочками. В жилой комнатке справа, возле дверей, стояла большая русская печь. От нее к стене шла деревянная перегородка, за которой помещалась маленькая кухонька. В переднем углу стоял стол, а возле деревянной перегородки — простая походная постель вроде топчана, на ней спал Сталин.

Бедно жила семья Литвинцевых. Часто сидели без куска хлеба. Иосиф Виссарионович видел это и всем, чем мог, помогал. За ласковое участие и доброту крепко полюбила ссыльного старушка Литвинцева.

Семидесятивосьмилетний колхозник Николай Иннокентьевич Исаков, бывший батрак, вспоминает:

«Впервые я увидел Сталина в один из декабрьских дней 1903 года. Пошел я как-то искать маслобойщика. Прохожу мимо двора старушки Литвянцезой и вижу: собралось человек восемь односельчан, а среди них молодой человек, с небольшой черной бородкой, о чем-то рассказывает им. Меня это заинтересовало. Подхожу ближе, спрашиваю: о чем балагурите? Кто-то ответил: так, мол, собрались, о делах житейских говорим. Постоял и я, послушал. Потом спрашиваю старуху Литвикцеву: „Кто этот молодой, который беседует с народом возле твоего двора?“ — „А это, — говорит, — наш ссыльный поселенец“. Только через много лет, уже при колхозной жизни, я узнал, что слушал тогда товарища Сталина. Хорошего, светлого человека загнала в то время судьба в наши далекие края».

Кузнец Ново-Удинского колхоза Михаил Николаевич Гулькин рассказывал:

«Встречал я молодого Сталина в сельской лавке, куда он приходил иногда за мелкими покупками. Подойдет, бывало, к прилавку, спросит пачечку чаю или фунт хлеба. Возьмет не завёрнутые покупки, отойдет в сторону и молча слушает, о чем мужики толкуют. Постоит, послушает деревенские новости и незаметно отправится домой.В это время мы, бедняки-крестьяне, часто жаловались друг другу на свои невзгоды. По всему чувствовалось, что Сталину не терпелось вмешаться в наши крестьянские беседы и откровенно поговорить с мужиками о недоброй воле. Да трудно ему было это сделать. За ним была большая слежка, за каждым его шагом следили не только жандармы, но и богатеи, жившие в ладах: с царским правительством».

В начале 1900-х годов был создан Сибирский союз РСДРП, руководивший затем революционной работой в Иркутске, Томске и Красноярске. Под руководством Иркутского комитета РСДРП в городе работали три пропагандистских кружка среди рабочих, служащих и учащихся. Комитет устраивал нелегальные собрания. Читались доклады о задачах революционного движения и статьи из ленинской газеты «Искра».

Ссыльные поселенцы, революционные социал-демократы получали ленинскую «Искру», поддерживали ее революционную программу и принципиальную борьбу с оппортунистами.

Помещенное в «Искре» (№ 50) 15 октября 1903 г. письмо ссыльных поселенцев «К вопросу о наших партийных задачах» показывает, что оторванные от практической партийной работы и сосланные в Восточную Сибирь искровцы правильно, по-ленински реагировали на задачи партийной работы. В этом письме группа ссыльных искровцев Восточной Сибири писала:

«Мы убеждены, что только принципы революционного марксизма определяют насущные задачи российского пролетариата в его классовой борьбе со всем буржуазным строем и русским самодержавием в частности.
Тактические задачи российской социал-демократии, вытекающие из этих принципов, наиболее верно и решительно высказаны и развиты „Искрой“, „Зарей“ и в книге Ленина „Что делать?“. Поэтому в основу предстоящего объединения — по нашему глубокому убеждению — и должны лечь эти революционные принципы и эти тактические задачи».

Поддерживая ленинский принцип, что прежде, чем объединиться, надо размежеваться с оппортунистами, сибирские искровцы призывали вести последовательную, принципиальную борьбу со всеми оппортунистическими элементами, которые отрицали централизованную партию.

«Принцип централизации, — писали они, — строго проведенный при постройке партийной организации, обеспечит за нею и силу, и крепость, и принципиальную устойчивость и, без сомнения, наилучшим образом отзовется на той будущей, громадной и сложной работе, которую предстоит выполнить организовавшейся Р. С.-Д. Р. П.».

Защищая интернациональные принципы построения партии, сибирские искровцы решительно восставали против тех, кто хотел выделить социал-демократию в отдельные национальные группы и тем самым ослабить единство классовой борьбы пролетариата.

Партия может быть создана только на принципах, изложенных в платформе «Искры», поэтому сибирские искровцы заявляли, что только подготовленный «Искрой» съезд партии в состоянии закрепить позиции революционного марксизма в России. В то время, как оппортунистические элементы требовали широких демократических выборов, ссыльные социал-демократы в полном соответствий с организационными взглядами, изложенными Лениным, писали:

«Не выборное начало, не игрушечной и вредный „демократизм“, а строго-принципиальная постановка дела, преданность пролетарскому делу и товарищеское доверие — вот что должно стать для нас основой для совместной и дружной работы. Каждая действующая соц.-дем. организация, каждый работающий или жаждущий работать социал-демократ в настоящий исторический момент, переживаемый российской социал-демократией, должен подняться и вырваться из узкой сферы местных Интересов и все свое внимание, все свои силы перенести и сосредоточить на общерусской работе: на организации и фактическом восстановлении Р. С.-Д. Р. П.».

Полностью солидаризируясь со всеми положениями ленинской книги «Что делать?» — о внесении революционной теории в рабочее движение, о борьбе с носителями буржуазной идеологии в рабочем классе, поддерживая принципиальную борьбу и полемику с оппортунистическими элементами, искровцы Сибири писали:

«Кому же недостаточно понятны или просто недоступны принципы пролетарской науки, тому и совлечение рабочего движения с истинной дороги на буржуазную покажется лишь простым недоразумением. Поэтому горячая, „нетерпимая“ полемика „Искры“, ее энергичные, решительные, резкие слова и эпитеты оскорбляют ухо таких „деликатных“ читателей. Ведь они видят только эти слова, эти эпитеты, эти названия, читают лишь самую поверхность писания, но содержание, сущность этой полемики они неспособны воспринять! И они негодуют на „Искру“: „Искра“ ругается, „Искра“ только и способна на это!
Да мы и не можем быть не резки, мы не можем быть „корректны“, сдержанны и олимпийски-спокойны, когда перед нашими глазами дотрагиваются до самого святого! Такое спокойствие было бы равносильно индифферентизму.
Неустанно продолжая свою резкую, „нетерпимую“ полемику, „Искра“ докончит — так, как и следует,— начатое ею дело. Тот, кого коробит резкость и категоричность этой полемики, пусть себе уходит туда, откуда он пришел. Он ненадежный товарищ».

Заканчивается это замечательное письмо искровцев Сибири призывом:

«Товарищи! Вот почему мы, группа ссыльных социал-демократов, — искренно приветствуем полемику „Искры“ со всей ее резкостью, категоричностью и „нетерпимостью“, приветствуем — не только как вполне пригодное и законное орудие в борьбе с буржуазной идеологией, но и как прекрасное радикальное средство для отделения надежных от ненадежных».

Это письмо, опубликованное в «Искре», показывает, что, когда Иосиф Виссарионович Сталин прибыл в Восточную Сибирь, среди ссыльных поселенцев была группа ленинцев, последовательных искровцев, целиком и полностью поддерживавших принципиальную борьбу Ленина за создание революционной марксистской партии российского пролетариата.

Находясь в сибирской ссылке, И.В. Сталин несколько позднее узнал о разногласиях между ленинцами и оппортунистами на II съезде РСДРП. В письме товарищу в Лейпциг он восхищался Лениным, его марксистскою последовательностью, называл его горным орлом нашей партий, руководителем высшего типа. Ленин, знавший работу Сталина в Закавказье, называл его «пламенным колхидцем».

После II съезда, состоявшегося в 1903 году, меньшевики (Мартов, Троцкий и др.) повели дезорганизаторскую работу, пытаясь разрушить партию, свести ее на путь оппортунизма. Меньшевикам помогали скрытые оппортунисты — примиренцы, находившиеся в составе ЦК. Ленин повел решительную борьбу против меньшевиков и примиренцев, за проведение революционной политики и укрепление боевой пролетарской партии. Ленин призывал к созыву нового, III съезда партии.

В конце декабря 1903 года товарищ Сталин получил письмо от В.И. Ленина о расколе на II съезде РСДРП и дезорганизаторской деятельности оппортунистов — меньшевиков.

Позже, в 1924 году, товарищ Сталин вспоминал:

«Впервые я познакомился с Лениным в 1903 г. Правда, это знакомство было не личное, а заочное, в порядке переписки. Но оно оставило во мне неизгладимое впечатление, которое не покидало меня за все время моей работы в партии. Я находился тогда в Сибири в ссылке. Знакомство с революционной деятельностью Ленина с конца 90-х годов и особенно после 1901 года, после издания „Искры“, привело меня к убеждению, что мы имеем в лице Ленина человека необыкновенного. Он не был тогда в моих глазах простым руководителем партии, он был ее фактическим создателем, ибо он один понимал внутреннюю сущность и неотложные нужды нашей партии. Когда я сравнивал его с остальными руководителями нашей партии, мне все время казалось, что соратники Ленина — Плеханов, Мартов, Аксельрод и другие — стоят ниже Ленина целой головой, что Ленин в сравнении с ними не просто один из руководителей, я руководитель высшего типа, горный орел, не знающий страха в борьбе и смело ведущий вперед партию по неизведанным путям русского революционного движения. Это впечатление так глубоко запало мне в душу, что я почувствовал необходимость написать о нем одному своему близкому другу, находившемуся тогда в эмиграции, требуя от него отзыва. Через несколько времени, будучи уже в ссылке в Сибири, — это было в конце 1903 года, — я получил восторженный ответ от моего друга и простое, но глубоко содержательное письмо Ленина, которого, как оказалось, познакомил мой друг с моим письмом. Письмецо Ленина было сравнительно небольшое, но оно давало смелую, бесстрашную критику практики нашей партии и замечательно ясное и сжатое изложение всего плана работы партии на ближайший период. Только Ленин умел писать о самых запутанных вещах так просто и ясно, сжато и смело — когда каждая фраза не говорит, а стреляет. Это простое и смелое письмецо еще больше укрепило меня в том, что мы имеем в лице Ленина горного орла нашей партии. Не могу себе простить, что это письмо Ленина, как и многие другие письма, по привычке старого подпольщика, я предал сожжению. С этого времени началось мое знакомство с Лениным».

Недолго пробыл И.В. Сталин в новоудинской ссылке. В январе 1904 года он совершает побег. О своем бегстве из первой сибирской ссылки товарищ Сталин в одной из бесед с товарищами вспоминал:

«Я находился в распоряжении исправника. Это был человек крутого нрава, заслуживший ненависть не только ссыльных, но и всего населения, особенно возчиков. Возчики, как известно, играли в суровых условиях Севера, с перегонами в сотни верст, немаловажную роль. Эти люди, видавшие виды, были буквально терроризированы исправником. Задумав бегство, я решил сыграть на этой ненависти.
„Я хочу подать жалобу на исправника. У меня есть связь в Зимней“, — сказал я одному из возчиков. А Зимняя была ближайшая железнодорожная станция, до которой надо было ехать несколько дней. Возчик охотно согласился везти меня туда, выговорив себе, помимо платы, по „аршину“ водки на больших остановках и по „пол аршина“ на малых.
Подгоняемый ненавистью к самодуру-исправнику, возчик вез меня отлично. На остановках для него кабатчики выстраивали на мой счет „аршины“ и „пол аршина“ рюмок с водкой.
Морозы стояли сорокаградусные. Я был закутан в шубу. Возчик подгонял лошадей, распахнув свою шубенку и открывая чуть ли не голый живот жестокому морозному ветру. Тело его, видно, было хорошо проспиртовано. Здоровый народ! Так мне удалось бежать».

Жандармы обнаружили побег Сталина из Новой Уды только на следующий день и через Балаганск доносили Иркутскому охранному отделению, что

«административный Иосиф Джугашвили 5 января бежал. Розыску приняты меры, телеграфировано Красноярск начальнику железнодорожной жандармской полиции».

Начальник Иркутского губернского жандармского управления сообщил начальнику Иркутского охранного отделения 30 января 1904 г.:

«По полученным мною сведениям административно-ссыльный Джугашвили из города Нижнеудинска 5-го января сего года неизвестно куда скрылся».

Жандармы, должно быть, сильно растерялись и обеспокоились побегом ссыльного, что написали в город Нижнеудинск, а не село Новая Уда.

Из Сибири И.В. Сталин поехал заграницу, в Лейпциг, где встретился с товарищами по совместной работе в Закавказье. В Лейпциге в декабре 1900 года вышел первый номер ленинской «Искры». Затем Сталин поехал в Россию, в Батум, из Батума в Тифлис и возглавил работу Кавказского союзного комитета РСДРП.

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.