egor_23

Categories:

СТАЛИН (пятая часть)

СТАЛИН (четвертая часть)

В далекой Сибирской тайге, за две тысячи километров от железной дороги, 4 апреля 1912 года произошел расстрел рабочих Ленских золотых приисков. Вся страна узнала о новом кровавом злодеянии царского правительства. По призыву большевиков рабочие организовывали забастовки, проводили митинги и демонстрации. 11 апреля социал-демократическая фракция в Государственной думе обратилась с запросом к правительству с требованием дать объяснение и расследовать преступления на Лене. В ответ на требование социал-демократических депутатов министр внутренних дел Макаров заявил:

«Так было и так будет!».

Всколыхнулось рабочее движение России. В статье «Они хорошо работают» («Звезда» № 31 от 17 апреля 1912 г.) И.В. Сталин писал:

«После ленских выстрелов — забастовки и протесты по России. После думских „объяснений“ министра Макарова, — демонстрация в столице России. Правительство хотело вогнать Россию в тиски кровавых „распоряжений“. Россия же оказалась сильнее правительства и решила идти своим путем».

В статье показано, как расстрелом мирных, безоружных рабочих на Ленских приисках царское правительство хотело убить двух зайцев: припугнуть рабочих других городов и удовлетворить волчьи аппетиты Ленских золотопромышленников.

Но самодержавие просчиталось. От мирной экономической забастовки на Лене рабочие в знак протеста поднимали забастовки за забастовками. Всколыхнулся революционный пролетариат всей России.

В следующем номере «Звезды» была помещена статья И.В. Сталина «Тронулась!..».

«Закованная в цепях лежала страна у ног ее поработителей. Ей нужна была народная конституция, — а получила дикий произвол, меры „пресечений“ и „усмотрений“.
Она нуждалась в народном парламенте, — а преподнесли ей господскую Думу, Думу Пуришкевича и Гучкова.
Ей нужна была свобода слова, печати, собраний, стачек, союзов, — а видит она вокруг себя одни лишь разрушенные рабочие организации, закрытые газеты, арестованных редакторов, разогнанные собрания, сосланных забастовщиков.
Она требовала земли для крестьян, — а преподнесли ей аграрные законы, бросившие крестьянские массы в еще большую земельную нужду в угоду кучке сельских богатеев.
С нее собирают последние гроши в виде налогов и податей, и тратят их на ее же порабощение.
Ей обещали защиту „личности“ и „собственности“, а тюрьмы и ссылка переполнены „неблагонадежными“, а начальники сыскных полиций (вспомните Киев, Тифлис!) вступали в союз с бандитами и ворами для угнетения личности и расхищения собственности.
Ей обещали „благоденствие“ и „преуспеяние“, а крестьянское хозяйство все падало, десятки миллионов крестьян голодают, цинга и тиф уносят тысячи жертв…
А страна все терпела, терпела…
Те же, кто не могли терпеть, кончали самоубийством.
Но все имеет конец, — настал конец и терпению страны.
Ленские выстрелы разбили лед молчания, и — тронулась река народного движения.
Тронулась!..
Все, что было злого и пагубного в современном ре жиме, все, чем болела многострадальная Россия все это собралось в одном факте, в событиях на Лене.
Вот почему именно Ленские выстрелы послужили сигналом забастовок и демонстраций.
В этом — и только в этом — следует искать объяснений последним событиям.
А верховоды Думы — октябристы, кадеты, прогрессисты — ждут „объяснений“ сверху, из уст представителей власти!
Октябристы „запрашивают“, прогрессисты просто „спрашивают“, кадеты „находят своевременным“ говорить о каких-то Трещенко, жалких марионетках в руках событий!
И это в то время, когда Макаров уже бросил им свое хвастливое: „так было, так будет“!
В столице России бастуют десятки тысяч рабочих, войска приведены в боевое положение, из-за внутренних „осложнений“ расстраиваются дела „нашей“ внешней политики по вопросу о Дарданеллах, — а они ждут ответа сверху от „сфер“!
Слепые! Не видят, что в эти дни слово принадлежит пролетариату, а на представителям власти».

К Первому мая 1912 года И.В. Сталин от имени Центрального Комитета партии пишет первомайское воззвание. В воззвании — горячий призыв к рабочим России демонстрировать в день Первого мая под боевыми революционными лозунгами большевистской партии.

Русские рабочие, говорится в воззвании, должны

«добавить к общему требованию рабочих всех стран свое собственное русское требование о свержении царизма, об установлений демократической республики».

Воззвание вскрывает обман и фарисейство русских либералов, во все голоса заявляющих, что революция умерла, царизм способен удовлетворить основные нужды народа.

«Вместо „незыблемых основ гражданской свободы“, вместо свободы слова, собрания, печати, союзов и стачек, обещанных еще в манифесте 17 октября — мертвая рука усмотрений и пресечений, закрытые газеты, высланные редакторы, разрушенные союзы, разогнанные собрания.
Вместо неприкосновенности личности — избиения в тюрьмах, издевательства над гражданами, кровавая расправа с забастовщиками на Ленских приисках!
Вместо удовлетворения крестьянских нужд — политика дальнейшего обезземеления крестьянских масс!
Нет, товарищи: там, где голодают миллионы крестьян, а рабочих расстреливают за забастовку, там революция будет жить, пока не сотрется с лица земли позор человечества, русский царизм.
И мы должны сказать в сегодняшний день, — призывает воззвание, — в день первого мая, в той или иной форме, на митингах, массовках или тайных собраниях, — где как целесообразнее будет, что клянемся бороться за полное свержение царской монархии, что приветствуем грядущую русскую революцию, освободительницу России!».

500 тысяч рабочих России демонстрировали в день Первого мая (18 апреля) под лозунгами большевистской партии.

Ленин в статье «Лозунги Всероссийской конференции РСДРП в январе 1912 г. и майское движение» писал:

«Сотни тысяч петербургского пролетариата, — а за ними и рабочие всех концов России — пошли на забастовку и на уличные демонстрации не в качестве одного из отдельных классов буржуазного общества, не с „своими“ только профессиональными лозунгами, а в качестве гегемона, поднимающего знамя революции за весь народ, от имени всего народа, для пробуждения и привлечении к борьбе всех классов, кому свобода нужна, кто способен добиваться ее.
Революционное движение пролетариата в России поднялось на высшую ступень. Если в 1905 году оно начиналось с массовых стачек и гапонады, то в 1912 году, несмотря на полицейский разгром организаций нашей партии, движение начинается с массовых стачек и поднятия республиканского знамени! Отдельные „ячейки“, разрозненные „группы“ рабочих сделали свое дело вопреки самым тяжелым и трудным условиям. Пролетариат создал свои „майские комитеты“ и встал на борьбу с революционной платформой, достойной класса, которому суждено освободить человечество от наемного рабства».

После забастовок в связи с Ленским расстрелом и Первым маем наступили революционные будни. Рабочее движение находилось на подъеме. Первая волна политического подъема начинала отходить. Нарастала новая волна рабочего движения. Необходимо было извлечь все необходимые уроки, подготовить рабочий класс к все новым и новым боям.

Товарищ Сталин в статье «Выводы» («Звезда» N° 33 от 22 апреля 1912 г.) писал:

«Первая волна политического подъема начинает отходить. Идут „последние“ забастовки. Там и сям раздаются еще голоса протестующих забастовщиков, но это будут „последние“ голоса. Страна, пока что, начинает принимать „обычный“ вид.
Какие уроки может извлечь пролетариат из последних событий? Восстановим картину „дней движения“.
4 апреля. Выстрел на Лене. Около 500 жертв убитых и раненых. В стране видимо спокойно. Настроение правительства твердое. Начинаются забастовки-протесты на юге. 10 апреля. Запрос в Думе. Число забастовок возрастает. Становится тревожно.
11 апреля. Ответ Макарова: „так было, так будет“. Тимашев „не вполне“ согласен с Макаровым. Первое замешательство в рядах представителей власти. В Петербурге идут митинги и забастовки. В провинции движение усиливается.
15 апреля. В Петербурге бастует свыше 100 000 рабочих. Устраиваются демонстрации рабочих. Власть теряет голову. Макаров не решается придти в Думу. Тимашев приносит извинение. Власть отступает. Уступка „общественному мнению“.
Вывод ясен: молчанием, терпением невозможно добиться раскрепощения. Чем громче раздается голое рабочих, тем больше теряют голову силы реакции, тем скорее они отступают.
„Дни движения“ — наилучшее поле для испытания политических партий. Партии нужно оценивать не по тому, что они говорят, а по тому, как они ведут себя „в дни борьбы“. Как же вели себя партии, называющие себя „народными“, в эти дни?
Группа крайне-черносотенных помещиков, с Замысловскими и Марковыми во главе, с трудом скрывала свою радость по поводу Ленских расстрелов. Помилуйте, власть показала силу и строгости — пусть знают „лодыри“ рабочие, с кем имеют дело! Они аплодировали Макарову. Они голосовали против запроса С.-Д. фракции в Думе. Их газета „Земщина“ всячески натравливала власть на Ленских „агитаторов“, на бастующих по России рабочих, на рабочую газету „Звезду“.
Группа умеренно-черносотенных помещиков, с Балашовыми и Крупенсними во главе, в сущности, ничего не имела против расстрелов, она жалела только, что власть действовала слишком открыто. Поэтому, проливая крокодиловы слезы по поводу „убитых“, она в то же время желала правительству „тактичности“ в делах расстрелов. Она голосовала против запроса С.-Д- фракции, а ее орган „Новое Время“ предлагал власти „не церемониться“ с „убежденными забастовщиками“, демонстрантов подвергать „не легкому штрафу или аресту, а очень строгому наказанию, приблизительному покушению на убийство“, арестованных же „агитаторов“ не выпускать больше из тюрем.
Партия консервативных помещиков и паразитических слоев буржуазии, партия октябристов, с Гучковыми и Гололобовыми во главе, скорбела не о расстрелянных, а о том, что поддерживаемое ею министерство получило „неприятности“ (забастовки) из-за „неправильного применения огнестрельного оружия“ на Лене. Называя выступление Макарова „не вполне тактичным“, она в своем органе, „Голосе Москвы“, выражала уверенность в том, что правительство „неповинно в пролитой крови“. Она проваливала запрос С.-Д. Она науськивала власти на „подстрекателей“. Когда же Тимашев взялся реабилитировать Макарова, она ему аплодировала, считая „инцидент“ исчерпанным.
Партия либеральных помещиков и средних слоев буржуазии, партия кадетов, с Милюковыми и Маклаковыми во главе, метая громы фраз против ленских расстрелов, находила, однако, что дело не в основах режима, а в лицах, вроде Трещенко и Белозерова. Поэтому, пропев фарисейское „мы ошиблись“ по поводу выступления Макарова, она вполне удовлетворилась „покаянным“ выступлением Тимашева и притихла. С одной стороны, она поддержала с.-д. фракцию, требовавшую суда страны над представителям власти. С другой стороны, она приветствовала представителей промышленной буржуазии, господ мирнообновленцев, просивших тех же представителей власти унять бастующих рабочих „культурными мерами“. А чтоб не осталось никаких сомнений на счет ее партии, кадетов, благонамеренности, — она взяла да и объявила в своей „Речи“ Ленскую забастовку „стихийным бунтом“.
Вот как вели себя все эти „народные“ партии в „дни движения“.
Пусть запомнят это рабочие и воздадут им должное в „дни выборов“ в IV Думу.
Только социал-демократия защищала в „дни борьбы“ интерес рабочих, только она говорила всю правду.
Вывод ясен: социал-демократия — единственная защитница пролетариата. Все остальные упомянутые партии — враги рабочего класса с той, однако, разницей что они различным образом борются с рабочими: кто— „культурными мерами“, кто „не совсем культурными“, а кто и „вовсе некультурными“».

Большевики воспитывали рабочий класс как вождя революции, вносили социалистическую сознательность, организованность в массовое рабочее движение.

Приближались выборы в IV Государственную думу, имевшие большое значение для большевиков. Дума была одной из легальных форм, которую партия использовала для разоблачения политики царизма рабочими массами. Ленин и Сталин призывали большевиков подготовиться к предстоящим выборам в IV Думу, которые должны были состояться осенью 1912 года.

В резолюции VI («Пражской») конференции партии в январе 1912 года было сказано:

«Конференция признает безусловно необходимым участие РСДРП в предстоящей избирательной кампании в IV Думу, выставление самостоятельных кандидатов нашей партии и образование в IV Думе социал-демократической фракции, подчиненной, как часть, нашей партии в целом.
Главной задачей партии на выборах, а равно и будущей с.-д. фракции в самой Думе — задачей, которой должны быть подчинены все остальные, — являются социалистическая классовая пропаганда и организация рабочего класса.
Главными избирательными лозунгами нашей партии на предстоящих выборах должны явиться:
1. демократическая республика
2. 8-ми часовой рабочий день
3. конфискация всей помещичьей земли».

В статье «Как они готовятся к выборам» товарищ Сталин, обосновывая большевистскую тактику и опираясь на решения Пражской конференции, дает оценку политических партий, как черносотенцев, так и кадетов, которые под флагом «беспартийности» попытались улавливать голоса избирателей.

Могучим идейным и организационным оружием в руках большевистской партии явилась ежедневная массовая газета «Правда».

«Правда» была основана по указаниям В.И.Ленина и по инициативе И.В.Сталина.

Боевой орган российского рабочего класса — «Правда» с первого номера стала газетой масс. Рабочие строители ее на свои трудовые гроши в свою газету они посылали корреспонденции, чутко прислушиваясь к ее голосу. «Правда» всегда вместе с массами боролись за коренные интересы рабочего класса, идя в авангарде борющихся сил. Исключительное доверие народа «Правда» завоевала себе тем, что она всегда, даже в самые трудные моменты, отстаивала пролетарскую революционную линию. Через рабочих, связанных с деревней, «Правда» проникала в деревню, пробуждая передовых крестьян к революционной борьбе.

Большевистская «Правда», руководимая Лениным и Сталиным, организовывала рабочий класс на решительную борьбу с царским самодержавием и капиталистической эксплуатаций. «Правда» вела принципиальную и последовательную борьбу с ликвидаторами, защищая революционную платформу большевистской партии.

Организатор и руководитель «Правды» И.В. Сталин к десятилетию газеты писал:

«В центре этой борьбы за партийность, за создание массовой рабочей газеты стояла „Правда“. Она была не просто газетой, подводящей итог успехам большевиков в деле завоевания легальных рабочих организаций, — она была вместе с тем организующим центром, сплачивающим эти организации вокруг подпольных очагов партии, и направляющим рабочее движение к одной определенной цели.
Тов. Ленин писал еще в „Что делать?“ (1902 г.), что хорошо поставленная общерусская боевая газета должна быть не только коллективным агитатором, но и коллективным организатором. Именно в такую газету превратилась „Правда“ в период борьбы с ликвидаторами за сохранение подполья и завоевание легальных рабочих организаций».

Первый номер большевистской газеты «Правда» вышел 22 апреля (5 мая) 1912 года в Петербурге. Номер был целиком подготовлен товарищем Сталиным. Статьи и корреспонденции в газете говорили о Ленских событиях, о демонстрациях, митингах, стачках, рассказывали о революционном подъеме, наступившем в России.

Вместе с товарищем Сталиным в созданий легальной газеты большевиков участвовали тт. Молотов, Ольминский и Полетаев.

В день выхода первого номера «Правды», 22 апреля, И.В. Сталина арестовывают и 2 июля высылают на три года в Нарымский край. Это была его вторая сибирская ссылка.

Кавказское районное охранное отделение писало директору, департамента полиции в С.-Петербург:

«„Сосо“ — партийный псевдоним крестьянина села Ди-ди-Лило Тифлисского уезда Иосифа Виссарионов Джугашвили, известного еще под партийной кличкой „Коба“. С 1902 г. он известен как один из деятельнейших социал-демократических работников. В 1902 г. привлекался при Тифлисском губернском жандармском управлении к дознанию в качестве обвиняемого по делу о „тайном кружке РСДРП в Тифлисе“, за что был выслан в Восточную Сибирь под гласный надзор полиции на три года, но откуда скрылся и разыскивался циркуляром департамента полиции. Позднее Джугашвили разновременно стоял во главе батумской, тифлисской и бакинской социал-демократических организаций; неоднократно подвергался обыскам и арестам, но бежал из-под стражи и скрывался из административной высылки. В настоящее время он разыскивается. По агентурным сведениям района, полученным 6 минувшего апреля, Джугашвили в последнее время находился в гор. Тифлисе. В то же время к начальнику Бакинского охранного отделения поступили негласные сведения, что „Коба“ партией назначен членом русского центрального комитета, и 30 марта выбыл в С.-Петербург».

Департамент полиции сообщил томскому губернатору, что

«названный Джугашвили в 1902 году был привлечен при Тифлисском губернском жандармском управлении к дознанию по обвинению в принадлежности к социал-демократической рабочей партии и с тех пор не прерывал революционной деятельности».

Царские власти сослали в Нарым вождя пролетариата И.В. Сталина в момент, когда большевистская партия под руководством Ленина и Сталина возглавляла революционный подъем масс, вела ожесточенную борьбу с врагами рабочего класса, с агентурой контрреволюционной буржуазии — меньшевиками, троцкистами.

Суровый полицейский режим, непроходимая тайга, топкие болота делали Нарымский край настоящей тюрьмой, острогом без решеток.

Царские власти были уверены, что отсюда Сталину не удастся бежать.

Любопытна характеристика Нарымского края, изложенная в донесениях томского губернатора осенью 1912 года. Нарымский край, сообщал губернатор, занимает громадную малонаселенную территорию, на которой совершенно отсутствуют колесные дороги. Сообщение в крае осуществляется по реке Оби на пароходах, а по притокам на лодках. В осеннюю и весеннюю распутицу сообщение совершенно прекращается в течение четырех месяцев. Зимою по руслам рек прокладывается санный путь.

Ссылка политически неблагонадежных в Нарымский край началась с 1906 г. Наибольших размеров ссылка достигла в 1907 — 1908 гг.

В своем донесении томский уездный исправник сообщал о непригодности Нарымского края для ссылки.

«Ссыльные бегут, как установлено, на север в Сургутский уезд Тобольской губернии, — бегут тем же путем, каким и водворяются в Нарымский край, по р. Оби на с. Томск, по притокам р. Парабели — в Кайнский уезд. Пути для побега ссыльных не представляют тех затруднений, какие могла бы встретить администрация, принимая во внимание сочувствие и содействие местного населения к побегу ссыльных».

В селах Колпашево и Парабель было организовано «бюро ссыльных». Работала библиотека «с односторонним тенденциозным подбором книг, о чем уже производится следствие, к которому привлечено свыше 100 человек», — сообщалось в полицейском журнале особого совещания по вопросу об административной высылке.

В городе Нарыме и в селе Колпашево существовали клубы ссыльных, столовые, мастерские, пекарни.

По распоряжению губернатора с июля 1911 года были проведены большие репрессии со стороны полиции. Положение и права политических ссыльных сильно ухудшились. Вновь назначенный губернатор распорядился установить

«среди административно-ссыльных должных порядков и дисциплины и к устранению на будущее время явлений, не согласных с требованиями правил, регламентирующих положение лиц, высланных под гласный надзор полиции; исправнику принять меры к немедленному закрытию существующих в среде административно-ссыльных Нарымского края общественных организаций; о безусловном недопущении гласных поднадзорных к педагогической и сценической деятельности и о закрытии имеющихся у ссыльных Нарымского края библиотек, общих столовых и потребительских лавок».

4 октября 1911 г. исправник донес, что

«существовавшие у гласно-поднадзорных Нарымского края организации: библиотеки, столовые, потребительские лавочки, мясные и пекарни с 15 сентября того года ликвидированы, сами же ссыльные размещены в десяти населенных пунктах под наблюдением соответствующих надзирателей».

Расположенный на берегу Оби, окруженный со всех сторон лесами и болотами, Нарым был заштатным городом. Насчитывалось в нем 150 домов и немногим более тысячи жителей. Ссыльных здесь было до 300 человек. Общее число ссыльных во всем Нарымском крае к этому времени было свыше 2 тысяч человек. Расселялись они не только в Нарыме, но в селах Тогуре, Колпашеве, Парабели, Максимкином Яру. Находящийся далеко от железной дороги, Нарым три месяца в году — весной в осенью — совсем был отрезан от внешнего мира.

В маленьком домике крестьянина Якова Агафоновича Алексеева поселился И.В. Сталин.В проходной комнате жили хозяева — семья из девяти человек. Другую комнату занимали политические ссыльные, обычно квартировавшие у Алексеевых по 2 — 8 человека.

В большой бедности и тесноте жила семья. В комнате, где находился товарищ Сталин, стояли стол, две табуретки и деревянная кровать. На столе книги, газеты. Окна по вечерам завешивались газетами: занавесок не было.

За Сталиным, как неоднократно бежавшим из ссылки, был установлен особо тщательный полицейский надзор, осуществляемый царским держимордой старшим надзирателем Титковым. В это время в нарымской ссылке среди большой группы ссыльных находился один из организаторов и руководителей большевистской партии, верный ленинец, соратник И.В. Сталла — Я.М. Свердлов. В феврале 1912 года он был сослан в Нарым. Волны революционного подъема в России докатились и до далекого Нарыма. Кровавые события на Лене вызвали гнев и возмущение новым преступлением царизма.

Под руководством Я.М. Свердлова и В.В. Куйбышева, также отбывавшего нарымскую ссылку, ссыльные большевики деятельно готовились к маевке в Нарыме. Маевка была проведена как открытая политическая демонстрация. Ссыльные с красными флагами направились за два километра в Колин бор. Здесь на поляне собралось около 200 человек. С большой речью выступил В.В. Куйбышев. Прибежавшие надзиратели, увидев внушительную толпу, не решились ее разогнать, а только переписали всех ссыльных. Было создано «дело о бунте ссыльных в Нарыме». По этому делу в качестве обвиняемого был привлечен и В.В. Куйбышев, к этому времени уже отбывший ссылку и находившийся в Омске. 29 мая арестовали также находившегося в Колпашево Я.М. Свердлова.

26 июня 1912 г. в селе Колпашево политические ссыльные организовали демонстрацию в связи с похоронами ссыльного Узунашвиди. В демонстрации участвовало 50 ссыльных, за гробом в похоронной процессии шли и местные жители. Надзиратели не решились разогнать эту внушительную демонстрацию. В рапорте томский уездный Исправник сообщал:

«Вряд ли бы горсть надзирателей что-либо могла сделать для данного момента целесообразное, предварительное, на долгое время заключение в тюрьму главарей демонстрации, полагал бы, на долгое время успокоит ссыльный элемент. Ячейка серьезных революционных деятелей, случайно попавшая в с. Парабель, в настоящее время „распылена“ и количество надзирателей там добавлено».

Прибыв в Нарым, И.В. Сталин детально ознакомился с революционной деятельностью ссыльных, узнал о маевке, организованной Я.М. Свердловым и В.В. Куйбышевым.

Большевики Нарыма получили от Сталина исчерпывающее освещение нового революционного подъема в стране. Жизнь ссыльных наполнилась новым содержанием. В нарымскую ссылку были доставлены первые номера большевистской «Правды».

Немногим более месяца пробыл И.В. Сталин в Нарыме.

«За это время, — рассказывает хозяйка квартиры Ефросинья Ивановна Алексеева, — он никуда не отлучался. Больше находился в своей комнате, много читал, писал. Никто не замечал, что товарищ Сталин готовился к побегу».

Яков Агафонович Алексеев, рабочий нарымского шпалозавода, на квартире у которого жил И.В. Сталин, рассказывает:

«Он постоянно заходил к нам в кухню. Придет, бывало, и заводит разговор: вот купец Родюков богатый, а ты бедный. И объясняет, что и почему, что этого быть не должно. Велел грамоте учиться. А когда, бывало, зайдешь к нему в комнату, он прямо к столу сажает, чаем напоит внакладку. Даже совестно было заходить. И он больше сам к нам в кухню ходил».

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.