egor_23

Category:

СТАЛИН (шестая часть)

СТАЛИН (пятая часть)

Бежать из нарымской ссылки было очень трудно. Неустанный надзор полицейских, необъятные пространства, непроходимая тайга, слежка жандармов на пристанях и железнодорожных станциях, обыски на пароходах. Но железная воля товарища Сталина преодолела все трудности. 1 сентября 1912 года он бежал из Нарыма. «Дело было под осень, — рассказывает Я. А. Алексеев, — день какой был, не помню. Товарищ Сталин попросил нас с братом отвезти его на пристань. В сумерках мы втроем пошли к лодке. Когда пришли на берег, товарищ Сталин спросил: „Доедем на ней?“. Мы ответили: „Доедем“. Сели тихонько в лодку-однодеревку, поехали на ту сторону. Ехали стороной протоми, потом выехали на Обь. Ночь темная, без луны, холодно, пасмурно. Товарищ Сталин уехал так, вроде никто не знал. Я сидел на корме, брат — на гребне, товарищ Сталин— в середине. Когда пристали к берегу, товарищ Сталин вышел, попрощался с нами, сказал, что может вернется, может нет, — едет, мол, в Колпашево».

Накануне, 31 августа 1912 года, из колпашевской тюрьмы бежал Я.М. Свердлов на неустойчивой лодке-обласке. На бушующей Оби лодчонка перевернулась, и товарищ Свердлов с другим ссыльным, предпринявшим побег, очутились в холодной воде. Их, выбившихся из сил, находившихся на волоске от гибели, заметили с берега и спасли, но они сразу попали в руки полиции. 1 сентября Я.М. Свердлова привезли в нарымскую тюрьму, откуда в тот же день он опять бежал. Железная воля большевика не склонялась перед неудачами: трудности только закаляли его волю.
На этот раз побег Я.М. Свердлова не удался. Он был схвачен на пароходе жандармами и опять возвращен в нарымскую ссылку.
2 сентября 1912 года надзиратель Титков обнаружил побег И.В. Сталина и немедленно донес нарымскому приставу: «Проверяя по обыкновению каждый день свой участок административно-ссыльных в городе Нарыме, сего числа я зашел в дом Алексеевой, где квартируют Джугашвили Иосиф и Надеждин Михаил, из них первого не оказалось дома. Спрошенная мною хозяйка квартиры Алексеева заявила, что Джугашвили сегодняшнюю ночь не ночевал дома и когда отлучился, не знает. Надеждин же, его товарищ, заявил, что Джугашвили в субботу 1 сентября уехал в Колпашево».

Вся местная жандармерия была поднята на ноги. Посыпались донесения в Петербург. Всем полицеймейстерам Томской губернии сообщалось, что «высланный по распоряжению г. министра внутренних дел в Нарымский край под гласный надзор полиции Иосиф Виссарионов Джугашвили 1 сентября 1912 года из места водворения бежал. Предлагаю вашему высокоблагородию сделать распоряжение о производстве в пределах вверенного вам района розыска названного лица».

В октябре 1912 года Томское полицейское управление сообщало, что «Джугашвили в гор. Нарым не возвратился и розыски его производятся». Больше года царские ищейки безуспешно разыскивали в Нарымском крае И.В. Сталина. Только 23 сентября 1913 г. в списке лиц, розыск которых подлежит прекращению, за № 10233 было вписано — «Джугашвили Иосиф Виссарионов».
12 сентября 1912 года в Петербург приехал Иосиф Виссарионович Сталин, бежавший из нарымской ссылки. В стране ширился революционный подъем, во главе которого шел рабочий класс. Забастовки рабочих имели общенародное значение, они оказывали революционное воздействие на крестьянство, армию и флот. Рабочие Петербурга, Москвы и других городов организовывали забастовки, митинги протестов против смертных приговоров морякам Черноморского и Балтийского флота, против политических репрессий вообще. В обстановке такого революционного подъема приближались выборы в IV Государственную думу. Еще в начале 1912 года, после Пражской конференции, большевики начали подготовку к избирательной кампании. Особенно широко развернулась избирательная кампания летом и осенью 1912 года.
Избирательная борьба большевиков при выборах в IV Государственную думу осенью 1912 года проходила под общим руководством В.И. Ленина. Из Кракова (Галиция), где в то время находился Центральный Комитет нашей партии, Ленин посылал в «Правду» статьи, заметки, корреспонденций, посвященные выборам. Пользуясь всеми доступными конспиративной технике путями, он присылал директивные указания партийным работникам. Непосредственно руководил избирательной кампанией большевиков в России, и в первую очередь в Петербурге, И.В. Сталин.
Надо было так провести избирательную кампанию, чтобы рабочие всех шести (Петербургской, Московской, Харьковской, Екатеринославской, Владимирской и Костромской) губерний, имевшие право посылать по одному депутату, голосовали только за большевиков.

У рабочих выборы были трехстепенные: сначала выбирали уполномоченных, из среды которых выделялись выборщики, а уже выборщики на губернском: собрании избирали депутата в Государственную думу. Не довольствуясь этой сложной системой выборов, царское правительство всяческими мерами уменьшало и без того очень ограниченное представительство рабочих при помощи «разъяснений». Министерство внутренних дел «разъясняло», что не платившие в течение года квартирную плату не имеют права выбирать, что евреи вне черты оседлости не выбирают и т. п. Благодаря этим «разъяснениям» в одном Петербурге в избирательные списки попало на 12 тысяч избирателей меньше, чем при выборах в III Думу.
Товарищ Сталин учил, что, несмотря на все ухищрения правительства, надо добиться выборов большевистских депутатов по всем рабочим куриям. На фабриках и заводах большевики развернули огромную агитационно-массовую работу. «На собраниях, — пишет тов. Бадаев, — выступали десятки ораторов — и меньшевиков и большевиков. На ряде заводов на летучих собраниях выступал товарищ Сталин, только что, бежавший из Нарыма, куда он бл сослан на несколько лет. Товарищ Сталин проживал в Петербурге нелегально. Естественно поэтому, что выступления его были связаны с огромным риском. Рабочие организации и сами рабочие принимали меры к тому, чтобы оградить товарища Сталина от преследовавшей его по пятам полиции».

Особенно большое значение Ленин и Сталин придавали выборам в Петербурге. После длительной подготовки были составлены списки 80 уполномоченных, за которых большевики призывали голосовать рабочих Петербурга.
5 октября было назначено собрание уполномоченных, но накануне правительство «разъяснило», что ряд уполномоченных является подсудным за большевистскую деятельность, у ряда просрочен паспорт и т. п. Царское правительство так «разъяснило», что представители 22-х заводов, в том числе таких, как Путиловский и Невский судостроительный, оказались изъятыми из списков.

Вечером 4 октября И.В. Сталин созвал Петербургский комитет РСДРП. Было принято сталинское предложение организовать забастовку протеста против «разъяснений» и предупредить всех уполномоченных, чтобы они не являлись на собрание. По призыву большевистской партии бастовало более 100 тысяч рабочих Петербурга с требованием разъяснить «разъяснение».
5 октября началась забастовка рабочих Путиловского завода. Путиловцев поддержали рабочие Невского судостроительного завода. За ними идут рабочие других фабрик и заводов. Бастуют не только «разъясненные» предприятий, но и неразъясненные. Забастовщики принимают, боевые резолюции, в которых отражаются большевистские лозунги.
Под революционным натиском масс, испугавшись мощной волны рабочих забастовок, царское правительство отменило «разъяснение», восстановило в правах уполномоченных, вынуждено было допустить выборы уполномоченных на всех предприятиях. В статье «Выборы в Петербурге», опубликованной в центральном органе партии «Социал-демократ», Сталин писал, что рабочие путем грандиозных забастовок против «разъяснений» боролись за выборы, добились права выборов, несмотря на все полицейские ухищрения и преграды.

Рабочие победили! Вскоре после забастовок на квартире рабочего-путиловца состоялось партийное собрание. На собрание пришел товарищ Сталин. Обсуждали вопрос о кандидате в члены Государственной думы и о тактике борьбы с ликвидаторами на предстоящих выборах.
Сталин внимательно слушал речи рабочих. Наконец, он сам попросил слово и стал излагать задачи большевиков в борьбе за полную победу на выборах. Сосредоточенно и внимательно слушали рабочие речь товарища «Василия» (под таким именем скрывался тогда Иосиф Виссарионович). Собрание кончилось поздно. Поодиночке уходили рабочие. Сталин остался, чтобы выработать текст наказа. «Наказ петербургских рабочих своему рабочему депутату», написанный Сталиным, был утвержден Петербургским комитетом большевиков.
17 октября собрался новый съезд уполномоченных. Съезд принял сталинский «Наказ». В нем было сказано: «Выдвинутые движением пятого года требования русского народа остались неразрешенными. Развитие реакции и „обновленного строя“ не только не удовлетворило этих требований, а — наоборот — еще больше обострило их. Рабочие часто лишены возможности не только бастовать, — ибо нет гарантии, что в них за это не будут стрелять,не только устраивать союзы и собрания, — ибо нет гарантии, что за это не арестуют, — но и выбирать в Думу, так как их все равно „разъяснят“ или вышлют: ведь „разъяснили“ же на днях путиловцев и рабочих с Невского судостроительного завода!
Мы уже не говорим о голодающем десятками миллионов крестьянстве, отданном на произвол помещиков и земских начальников.
Все это говорит о необходимости удовлетворения требований пятого года.
Состояние же экономической жизни России, уже появляющиеся признаки будущего промышленного кризиса и все усиливающееся обнищание широких слоев крестьянства делают необходимость разрешения задач пятого года настоятельной.
Поэтому мы думаем, что Россия живет накануне грядущих массовых движений, быть может, более глубоких, чем в пятом году. Об этом свидетельствуют ленские выступления, забастовки — протесты против „разъяснений“ и т. д. Застрельщиком этих движений будет, как и в пятом году, наиболее передовой класс русского общества, русский пролетариат. Союзником же его может быть лишь многострадальное крестьянство, кровно заинтересованное в раскрепощении России.
Борьба на два фронта — с феодально-бюрократическими порядками и, с либеральной буржуазией, ищущей союза со старой властью, — вот какую форму должны принять будущие выступления народа. И борьба эта будет победоносна лишь постольку, поскольку рабочий класс будет выступать во главе народного движения. Но чтобы рабочий класс мог с честью выполнить роль вождя народного движения, он должен быть вооружен сознанием своих интересов и большой организованностью. Думская трибуна и является одним из лучших средств при данных условиях для просвещения и организации широких масс пролетариата. Именно для этого и посылаем в Думу нашего депутата, поручая ему и всей социал-демократической фракции IV Думы широкое распространение с думской трибуны наших требований, а не пустую игру в законодательствование в Государственной Думе.
Мы бы хотели, чтобы социал-демократическая фракция IV Думы и наш депутат в частности высоко держали знамя рабочего класса во враждебном им лагере черной Думы.
Мы бы хотели, чтобы с высоты думской трибуны громко раздавались голоса членов социал-демократической фракции о конечной цели пролетариата, о полных и неурезанных требованиях пятого года, о русском рабочем классе, как вожде народного движения, о крестьянстве, как наиболее надежном союзнике рабочего класса, о либеральной буржуазии, как изменнице „народной свободы“.
Мы бы хотели, чтобы в своей работе на почве вышеупомянутых лозунгов социал-демократическая фракция IV Думы была единой и сплоченной. Чтобы она шла нога в ногу с политической организацией рабочего класса в России».

Яркой демонстрацией того, что лозунги Петербургского комитета большевистской партии доходили до трудящихся масс, было единодушное одобрение съездом уполномоченных сталинского «Наказа».
В.И. Ленин высоко оценил сталинский наказ рабочему депутату. Отправляя его в центральный орган партии для напечатания, он писал:

«Непременно вернуть, не испачкать. Крайне важно сохранить этот документ». Когда «Правда» запоздала с опубликованием наказа, Ленин 26 ноября 1912 г. написал в редакцию письмо, в котором строго выговаривал за допущенную ошибку и требовал немедленно поместить наказ в газете:

«Непременно поместите этот наказ петербургскому депутату на видном месте крупным шрифтом». Ликвидаторы не осмелились противопоставить большевистскому наказу свою программу, но пытались провести в состав выборщиков близких себе людей, сочувствующих или содействующих ликвидаторам.

«Какими высшими соображениями руководствовались ликвидаторы, — писал товарищ Сталин, — попирая одновременно и наказ всего съезда, и волю 26 с.-д. уполномоченных? Очевидно тут могло быть только одно соображение: насолить антиликвидаторам и „как-нибудь“ протащить своих людей. Но в том-то и дело, что если бы ликвидаторы пошли в открытую борьбу, они не провели бы ни: одного своего сторонника, ибо для всех было ясно, что ликвидаторский „пересмотр аграрных постановлений III Думы“ не найдет сочувствия среди уполномоченных. Оставалось одно: спрятать свое знамя, прикинуться сторонниками наказа, заявляя, что „собственно мы тоже за такой же почти наказ“, и „как-нибудь“ провести своих людей. Они так и поступили. Поступая же так, ликвидаторы признали свое поражение, зачислив себя в политические банкроты.
Но заставить противника свернуть свое знамя, т. е. заставить его признать негодность своего знамени т. е. заставить его признать идейное превосходство своего врага — это именно и значит одержать моральную победу.
И вот „странность“: у ликвидаторов — „широкая рабочая партия“, у антиликвидаторов же только „заскорузлый кружок“, и все-таки „узкий кружок“ победил „широкую партию“! Каких только чудес не бывает на свете!».

Ликвидаторы, в том числе Троцкий и троцкисты, всяческими путями пытались помешать выборам большевиков в Думу. Под фальшивым лозунгом об единстве Троцкий выполнял задание ликвидаторов.
В статье «К итогам выборов по рабочей курии Петербурга» И.В. Сталин писал: «Троцкий валит в одну кучу всех, как противников партийности, так и ее сторонников, и, разумеется, у него не получается никакого единства. Практика движения разбивает ребяческий план Троцкого об объединении необъединимого. Более того. Из проповедника фантастического единства Троцкий превращается в приказчика ликвидаторов, делающего дело, угодное ликвидаторам. Троцкий сделал все возможное для того, чтобы у нас были две конкурирующие между собой газеты, две конкурирующие платформы, две друг друга отрицающие конференции, — и теперь этот чемпион с фальшивыми мускулами сам же поет нам об единстве! Это не единство, а игра, достойная комедианта».

В результате огромной работы большевиков, руководимых Лениным и Сталиным, по всем шести рабочим избирательным куриям в Думу прошли кандидаты, выставленные большевиками. От Петербурга в IV Думы был избран А.Е. Бадаев.
Когда стало известно о победе большевистского кандидата, в редакции «Правды» под руководством товарища Сталина состоялось нелегальное совещание. И.В. Сталин в своем выступлении говорил о перспективе революционного движения в России, о роли «Правды» и думской фракции. Товарищ Сталин особенно отметил значение умелого использования рабочими депутатами трибуны Государственной думы. В день открытия IV Государственной думы, 15 ноября 1912 г., социал-демократической фракции, состоявшей тогда из большевиков и меньшевиков, предстояло выступить с декларацией. День и ночь внутри фракции шла борьба за каждое слово декларации. Несмотря на сопротивление меньшевиков, по настоянию Сталина в декларацию были включены основные большевистские лозунги, выработанные на Пражской конференции.
6 декабря 1912 года Ленин отправил Сталину письмо, написанное химическим способом, о подготовке митингов: «Дорогой друг, насчет 9 января крайне важно обдумать и подготовить дело заранее. Заранее должен быть готов листок с призывом к митингам, однодневной стачке и демонстрациям (сие должно быть решено на месте, на месте виднее). Надо поправить ошибку 15 ноября, поправить против оппортунистов, конечно. Лозунги листка должны быть три революционные (республика, 8-часовой рабочий день и конфискация помещичьей земли) с особым подчеркиванием 300-летия „позора“ Романовской династии. Ежели нет полной и полнейшей уверенности в возможности иметь листок в Питере, надо заранее вовремя заготовить его здесь и привезти. Наглость ликвидаторов по вопросу о Ягелло беспримерна. Если у нас все шесть по рабочей курии, нельзя молча подчиняться каким-то сибирякам. Обязательно шестерке выступить с самым резким протестом, ежели ее майоризируют, напечатать протест в „Дне“ и заявить, что они апеллируют к низам, к организациям рабочих. Ликвидаторы хотят вздуть свое большинство и протащить раскол с польской социал-демократией. Неужели представители рабочих шести рабочих губерний подчинятся Скобелевым и Ко? Или случайному сибиряку? Пишите почаще и побольше, подробнее. Статьи „Луча“ против стачек — верх низости. Надо резко выступить нелегально. Пишите скорее, на каком из намеченных вами планов такого выступления вы останавливаетесь. Привет».

В.И. Ленин высоко оценивал деятельность Сталина в «Правде», его руководство всей партийной работой. В письме в редакцию «Правды» 21 февраля 1913 г. Владимир Ильич писал: «Уважаемые коллеги! Позвольте прежде всего поздравить вас с громадным улучшением во всем ведении газеты, которое видно за последние дни. Поздравить и пожелать дальнейших успехов на этом пути».

Ленин и Сталин вместе руководили деятельностью большевистской фракций в IV Государственной думе. Большевистская фракция в Думе была тесно связана с ЦК партии, с Лениным и получала от него указания. Непосредственно руководил ею во время своего пребывания в Петербурге товарищ Сталин.
Первый запрос депутата-большевика Бадаева был посвящен преследованию рабочих профессиональных союзов. Это выступление, как и ряд других, подготовил: И.В. Сталин. Товарищ Бадаев писал: «Целую ночь напролет провел у меня на квартире, на Шпалерной улице, товарищ Сталин, подготовляя меня к выступлению в Думе. Сталин всегда отличался и отличается особенным умением подводить слушателя к пониманию каждого вопроса. В эту памятную ночь Сталин разъяснил мне массу вопросов, которые мне до того были недостаточно понятны. Он говорил, что большевики-депутаты обязаны использовать Думу, как трибуну, с которой можно разговаривать со всем рабочим классом. Неважно, кто там в Думе заседает, неважно, что черносотенцы будут кричать, улюлюкать. Главное — сказать рабочим через стены Таврического дворца правду о царском насилии над народом, о необходимости борьбы, о необходимости объединяться для решительного штурма.
Он говорил мне о борьбе рабочих депутатов в буржуазных парламентах, вскрывал сущность соглашательских партий, как агентуры буржуазии в рядах рабочего класса, говорил о Ленине, как вожде, нашей партии.
Все тезисы моего выступления и даже отдельные, положения и фразы тоже были написаны Сталиным».

Именно благодаря руководству Ленина и Сталина фракция большевиков блестяще использовала трибуну IV Государственной думы и умело сочетала нелегальную работу с легальной.
Для подведения итогов почти годичной работы партии после Пражской конференции, для обсуждения вопроса о работе думской фракции большевиков и задачах руководства революционным движением в стране, 28 декабря 1912 года Лениным было созвано совещание в Кракове (Галиция). В работе этого совещания участвовал И.В. Сталин.

После краковского совещания Сталин поехал в Вену, где продолжал работать над своей книгой по национальному вопросу. Ленин, будучи в курсе большой теоретической работы Сталина, писал А. М. Горькому: «Насчет национализма вполне с Вами согласен, что надо этим заняться посурьезнее. У нас один чудесный грузин засел и пишет для „Просвещения“ большую статью, собрав все австрийские и пр. материалы. И дальше Ленин выражает уверенность: «той мерзости, что в Австрии, у нас не будет. Не пустим!».

Здесь имеется в виду националистическая политика австрийской социал-демократической партии, благодаря которой она была разделена на шесть национальных партий. Буржуазно-националистическую программу «культурно-национальной автономии», вслед за оппортунистами из австрийской социал-демократической партии, поддерживали бундовцы, Троцкий, кавказские ликвидаторы. На троцкистско-ликвидаторской конференции в августе 1912 года эта программа «культурно-национальной автономии» была принята, как программа для всех меньшевиков в национальном вопросе. Резко критикуя эту буржуазно-националистическую программу меньшевиков, товарищ Сталин в статье «На пути к национализму (Письмо с Кавказа)», помещенной в № 30 центрального органа партии «Социал-демократ» в январе 1913 года, писал: «В ряду постановлений, увековечивших славу ликвидаторской конференции, постановление о „культурно-нац. автономии“ занимает не последнее место. Вот оно: „Выслушав сообщение кавказской делегации о том, что как на последней конференции кавк. организаций Р. С.-Д. Р. П., так и в литературных органах этих организаций выяснилось мнение кавказск. товарищей о необходимости выставить требование национально-культурной автономии, конференция, не высказываясь по существу этого требования, констатирует, что такое толкование пункта партийной программы, признающего за каждой национальностью право на самоопределение, не идет в разрез с точным смыслом последней, и высказывает пожелание, чтобы национальный вопрос был включен в порядок дня ближайшего съезда Р. С.-Д. Р. П.“.
Постановление это важно не только потому, что оно выражает оппортунистическое влияние ликвидаторов перед фактом поднявшейся националистической волны. Оно важно еще потому, что в нем, что ни фраза — золото.
Чего стоит, например, заявление о том, что конференция, „не высказываясь по существу этого требования“, тем не менее „констатирует“ и решает? Ведь так „решают“ только в оперетках!
Или фраза о том, что „такое толкование пункта партийной программы, признающего за каждой национальностью право на самоопределение, не идет в разрез с точным смыслом последней“. Подумайте только! Упомянутый пункт программы (9-ый пункт) говорит о свободе национальностей, о праве национальностей свободно развиваться, об обязанности партии бороться против всяких насилий над ними. Говоря вообще, право национальностей по смыслу этого пункта не должно быть ограничено, оно может, дойти как до автономии и федераций, так и до сепарации. Значит ли это, что для партии безразлично, одинаково хорошо, как именно решит свою судьбу данная национальность, в пользу централизма или сепаратизма? Значит ли это, что на основании одного лишь абстрактного права национальностей, „не высказываясь по существу этого требования“, можно рекомендовать, хотя бы и косвенно, автономию одним, федерацию другим, сепарацию третьим? Национальность решает свою судьбу, но значит ли это, что партия не должна повлиять на волю национальности в духе решения, наиболее соответствующего интересам пролетариата? Партия за свободу вероисповеданий, за право людей исповедовать любую религию. Можно ли вывести отсюда, что партия будет стоять за католицизм в Польше, за православие в Грузии, за грегорианство в Армении, что она не будет бороться с этими формами мировоззрения? И не ясно ли само собой, что 9-ый пункт партийной программы и культурно-национальная автономия — две совершенно различные плоскости, которые в такой же степени могут „итди в разрез“ друг с другом, как, скажем, Хеопсова пирамида и пресловутая конференция ликвидаторов?
А ведь именно таким эквилибристическим путем и „разрешает“ вопрос конференция. В упомянутом постановлении ликвидаторов самое важное — это идейный развал среди кавказских ликвидаторов, изменивших старому знамени интернационализма на Кавказе и добившихся от конференции этого постановления.
Поворот кавказских ликвидаторов в сторону национализма — не случайность. Ликвидация партийных традиций давно начата ими. Упразднений „социальной части“ программы-минимум, отмена „гегемонии пролетариата“, объявление нелегальной партии подсобной организацией при легальных организациях — все это вещи общеизвестные. Теперь очередь дошла до национального вопроса.
С самого начала своего появления (начало 90-ых годов) организации на Кавказе носили строго интернациональный характер. Единая организация грузинских, русских, армянских и мусульманских рабочих, ведущих дружную борьбу с врагами, — такова была картина партийной жизни. В 1902 году, на первом учредительном съезде кавказских (собственно закавказских) с.-д. организаций, положившем начало Кавказскому Союзу, интернациональный принцип постройки организации был снова провозглашен, как единственно правильный. С тех пор Кавказская Социал-демократия росла в борьбе с национализмом. Грузинские с.-демократы боролись со „своими“ националистами, с национал-демократами и федералистами, армянские с.-демократы со „своими“ дашнакцаканами, мусульманские с панисламистами. И в борьбе с ними расширяла и укрепляла свои организации. Кавказская Социал-демократия независима от фракций. В 1906 году, на областной конференции Кавказа, впервые выплыл вопрос о культурно-национальной автономии. Его внесла и требовала решения в положительном смысле группка кутаисцев. Вопрос был „с треском провален“, как выражались тогда, между прочим, потому, что против него одинаково резко выступили обе фракции в лице Кострова и пишущего эти строки. Было решено, что так называемое „областное самоуправление Кавказа“ является лучшим разрешением национального вопроса, наиболее соответствующим интересам объединенного в борьбе кавказского пролетариата. Да, так было в 1906 году. И это решение повторялось на последующих конференциях, защищалось и популяризировалось как в меньшевистской, так и в большевистской кавказской печати, легальной и нелегальной. Но вот наступил 1912 год, и „оказалось“, что „нам“ нужна культурно-нац. автономия, конечно (конечно!) в интересах пролетариата! В чем же дело? Что изменилось? Может быть кавказский пролетариат стал менее социалистичным? Но тогда ведь более всего неразумно воздвигать национальные организационные и „культурные“ перегородки между рабочими. Может быть он стал более социалистичным? Но в таком случае как назвать тех, с позволения сказать, „социалистов“, которые искусственно воздвигают и укрепляют разрушающиеся и никому ненужные перегородки? Так в чем же дело? Да в том, что крестьянский Кутаис потащил за собой „соц.-демократических октябристов“ Тифлиса. Дела ликвидаторов Кавказа отныне будет вершать запуганный воинствующим национализмом кутаисский крестьянин. Кавказские ликвидаторы не смогли устоять против националистической волны, они выронили испытанное знамя интернационализма и пошли шататься „по волнам“ национализма, выбросив за борт последнее богатство: „куда оно, какая вещь, пустая“.
Но сказавший А должен сказать и Б: все имеет свою логику! За грузинской, армянской, мусульманской (и русской?) нац.-культурной автономией кавказских ликвидаторов последуют партии грузинских, армянских, мусульманских и прочих ликвидаторов. Вместо общей организации пойдут отдельные организации по национальностям, так сказать грузинский, армянский и пр. „Бунды“.
Не к этому ли ведут свое „решение“ национального вопроса г.г. кавказские ликвидаторы?
Что ж, мы можем пожелать им смелости. Делайте, что хотите делать!
Во всяком случае можем уверить их, что другая часть кавказских организаций, партийные социал-демократы из грузинских, русских, армянских и мусульманских решительно порвут с г.г. национал-ликвидаторами, с этими изменниками славного знамени интернационализма на Кавказе».

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.