egor_23

Categories:

Большевистская принципиальность и РПЦ

 (К циклу "Мракобесие") Статья известного русского публициста Юрия Белова «Коммунисты и русское православие» (Выделяю я)

История отношений коммунистов и верующих в России есть история единства их судьбы, что и не могло быть иначе. Крестьянство, составлявшее громадное большинство русского народа, в начале ХХ века сплошь было православным. Крестьянская православная Россия доверила свою судьбу коммунистам в октябре 1917 года. С тех пор и до августа 1991 года историческая судьба коммунистов и верующих была единой - социалистической. Понятно, что это противоречило разрушительным устремлениям идеологов и организаторов реставрации капитализма в России. Им надо было взорвать и уничтожить морально-политическое единство коммунистов и верующих во что бы то ни стало. И это, увы, им удалось. Русское православие оказалось заложником социального и духовного порабощения столь недавно великой державы.
До начала окаянной горбачевской перестройки и даже в ее годы Русская православная церковь стояла на позиции "коммунистического христианства", настраивала верующих на искреннюю поддержку внутренней и внешней политики общенародного Советского государства. Путь Церкви к этой позиции, о чем еще скажем, был нелегким: от непризнания Советской власти и выступления против нее до полной ее поддержки. Церкви пришлось считаться с интересами православных, для которых Советская власть была их властью, а социализм - выражением их чаяний социальной справедливости. Практика социалистического преобразования России обязывала церковных иерархов не только признать новую реальность, но и осмыслить ее, обновить каноны богословия. В 20-е годы ХХ века возникло движение за обновленческую церковь, идеологи ее отстаивали принципы "христианского коммунизма" и утверждали, что "христианство есть религия благодатного труда для устроения жизни человека на земле". К сожалению, в советское время об обновленцах ничего не говорилось. Ничего не говорится и сейчас, и понятно почему: обновленцы осудили капитализм как "смертный грех" и признали социальное неравенство "недопустимым для христианина". Идеологи обновленческой церкви настаивали: "Церковь должна быть не только лояльной к Советской власти, но и открыто признать, что эта власть мирскими методами проводит Христовы идеалы социального равенства в жизнь". Потому сегодня иерархи Русской православной церкви (РПЦ) ни слова не скажут об обновленцах 20-х годов минувшего века. Но усилия последних не были напрасны. Чем дальше, тем больше идеологи русского православия утверждали в сознании верующих богословское положение о христианских истоках социально-нравственных принципов и идеалов социализма и коммунизма.
В 1959 году в "Журнале Московской патриархии" можно было прочесть: "Не только в вопросе войны и мира, но и в деле построения наиболее справедливого общества наши верующие, наша Церковь не имеют мнения другого, чем наши секулярные сограждане - марксисты, которые руководят обществом. Мы не расходимся с ними в понимании основных задач человечества в этой жизни". Данное заявление можно воспринять как приглашение коммунистов к диалогу. Но сама мысль о его возможности вряд ли возникала тогда у иерархов Церкви. У руководства же КПСС ее вовсе быть не могло: то было хрущевское время, когда дали о себе знать затихшие было отголоски воинствующего атеизма. Возрождение его не состоялось, но сталинская линия, чего еще коснемся, мирного сосуществования Советской власти с русским православием как явлением русской культуры оказалась прерванной. Однако же в 1961 году в принятой ХХII съездом КПСС Программе партии значился Моральный кодекс строителя коммунизма, вмещающий в себя переведенные на партийный язык основные заповеди христианской морали... Позади остались драмы и трагедии Гражданской войны, ее реальное завершение в конце 30-х годов ХХ века. В годы Великой Отечественной войны русское православие сыграло свою видную роль в укреплении у верующих советских людей духа победы над врагом. Несомненен вклад русского православия в Великую Победу и послевоенное возрождение страны. 

У Патриарха Московского и всея Руси Пимена имелись все основания утверждать в 1980 году: "Являясь гражданами и патриотами нашей великой социалистической Родины, мы всеми доступными нам средствами поддерживаем ее миролюбивую внутреннюю и внешнюю политику, которая отвечает чаяниям народов мира". Ничто не предвещало разлада Русской православной церкви с Советским государством. Гражданская война осталась в исторической памяти. Ее раны зарубцевались. Вдохновителям варварской перестройки из "пятой колонны" ничего не оставалось, как разбередить их для достижения своей цели - раскола советского народа. Они сделали это с циничным расчетом нанести удар по самому дорогому, что было в исторической памяти советского человека, - по его благодарному отношению к Ленину. Это отношение, рожденное прежде всего в сознании русского крестьянина (с Лениным он связывал решение вековечного вопроса о земле), передавалось из поколения в поколение. Чрезвычайное почитание пролетарского вождя в народе западные советологи называли комплексом Ленина. Долгие годы они ломали головы над тем, как его разрушить. В перестройку это попытались сделать силами "пятой колонны". Было предано гласности неизвестное дотоле письмо Ленина секретарю ЦК РКП(б) Молотову от 19 марта 1922 года.
Скажем кратко о предыстории этого письма. 23 февраля 1922 года для преодоления народного бедствия - голода в Поволжье из-за страшной засухи, иными словами, для спасения жизни миллионов людей - Советское правительство приняло декрет "Об изъятии церковных ценностей для борьбы с голодом". Патриарх Тихон призвал противодействовать исполнению данного декрета, что привело к вооруженным антисоветским выступлениям части духовенства и верующих. В упомянутом письме Молотову Ленин высказался за принятие самых суровых мер по отношению к открытым врагам Советской власти, прикрывающим рясой и именем Христа свой отказ от помощи голодающим: "Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать". Жестокие слова... Они объяснимы и оправданы жестокостью борьбы с Советской властью реакционного духовенства (о нем ведь речь у Ленина, никак не обо всем духовенстве и большинстве православных, не жалевших своей жизни для победы народной власти). Сказать об этом в теле- и радиоэфире, в печати в перестроечную пору было невозможно. Какой скулеж о кровавом большевизме исходил тогда из средств массовой информации, заполоненных интеллектуальной плесенью - коротичами, карякиными, клямкиными и прочими. Вой был поднят именно теми, кто еще недавно пел осанну Ленину, прилюдно превращая его в икону, а заглазно глумился над Советской властью и в кухонных пьяненьких откровениях ерничал над коммунистами. Им было до Иисуса Христа и до русского православия как до оледенения Европы - наплевать, да и только. Но теперь они били в патриотические бубны и выступали защитниками русского народа: "Большевики - губители Святой Руси!", "Какое святотатство!" и т.д. и т.п. И, увы, находились наивные и простодушно доверчивые среди верующих, принявшие русофобов за русофилов. Их сознанием умело манипулировали, отводя внимание от того факта, что Ленин говорил о необходимости карательных мер не за приверженность православной вере, не за религиозные убеждения, а за преступления перед Советским государством. Он отлично знал, что собой представляет реакционное духовенство и какую опасность несет для трудового народа. Оно отражало и защищало интересы помещиков и буржуазии и боролось за возвращение их власти, нередко с оружием в руках, в рядах белогвардейцев. Многочисленные кадры военного духовенства служили в Белой армии: у Колчака их было несколько тысяч, у Деникина - более тысячи, у Врангеля - более пятисот. Монастыри служили опорной базой белых, в них хранились запасы оружия, боеприпасов и находили убежище контрреволюционеры. Не о каждом монастыре речь, но немало их являлось тайными опорными пунктами антисоветской деятельности. Это засвидетельствовано С. Есениным в стихотворении "Русь бесприютная". В нем поэт представляет жестокие откровения монахов-антисоветчиков: "И говорят, забыв о днях опасных: "Уж как мы их... Не в пух, а прямо в пах... Пятнадцать штук я сам зарезал красных, Да столько ж каждый, всякий наш монах". ...В 1918 году комиссар продотряда Макаров был растерзан монахами одного из монастырей за то, что требовал поделиться запасами хлеба с голодающими. О подобных фактах не мог не знать Ленин. Знал. У него было право на жестокие слова.

В ленинский период Контрреволюция не могла обойтись без религии. Она нужна была ей для оправдания своих злодеяний, для "освящения" классовой ненависти бывших господ именем Бога, для удержания в духовном рабстве тех же крестьян (бедняков и середняков), насильно рекрутируемых в Белую армию. Не только православные священники из числа ярых антикоммунистов, но и служители других конфессий оказались в стане контрреволюции. В деникинской армии наряду с полковыми попами несли свою службу муллы, во врангелевской - капелланы (католики). В армии Колчака действовали старообрядческие "дружины святого креста" и мусульманские "отряды зеленого знамени пророка". Не случайно Ленин говорил о реакционном духовенстве, не выделяя только лишь служителей православной христианской религии.
В Гражданскую войну трудящийся православный мир сделал свой выбор - пошел воевать за Советскую власть. Были и священнослужители, оставшиеся с народом, те, что во все времена делили с ним все тяготы и лишения. Это о них легендарный генерал Брусилов, православный по вере, принявший народную власть и пошедший на службу в Красную армию, писал, вспоминая о кровавых сражениях Первой мировой войны: "...В тех жутких контратаках среди солдатских гимнастерок мелькали черные фигуры - полковые батюшки, подоткнув рясы, в грубых сапогах шли с воинами, ободряя робких простым евангельским словом и поведением... Они навсегда остались там, на полях Галиции, не разлучившись с паствой". Не все служители русского православия в годы Гражданской войны разделяли враждебное отношение к Советской власти патриарха Тихона и его окружения. 

Случилось и имевшее большой резонанс в православном мире ослушание патриаршей воли. Произошло это не где-нибудь, а в Петрограде в 1922 году. Настоятель церкви Захария и Елизаветы отец Александр Введенский во время вечерней службы в присутствии прихожан передал в фонд помощи голодающим всю серебряную и золотую утварь своего храма. При этом он снял с шеи массивный золотой крест и положил его поверх передаваемых государству драгоценностей. Патриарх Тихон лишил отца Александра священства. Однако настоятель не сложил с себя сана, а пошел на раскол: основал свою особую церковь (обновленческую) и назвал ее Живой, став ее митрополитом. В своих проповедях он призывал верующих поддержать Советскую власть. Как только она была признана иерархами РПЦ, раскол был преодолен.
Гражданская война - война классовая. Но это еще и война братоубийственная, с невинными жертвами, в том числе и среди духовенства. То была война с разрушением древних памятников культуры - церквей, соборов, храмов. Было ли это следствием воинствующего атеизма ретивых ультра-революционеров из "левых" коммунистов? Да, но лишь отчасти. Главной причиной разрушений явился многовековой социальный гнев эксплуатируемых, униженных и оскорбленных. Гнев этот обрушился и на Церковь, потому как она накрепко была связана с ненавистным народу царским режимом - режимом буржуазно-помещичьей власти. Русская православная церковь расплачивалась за верную службу прогнившему самодержавию.
После Октябрьской революции резко изменилось прежде всего социально-экономическое и политическое положение Русской православной церкви. Она перестала быть крупным собственником и влиятельной государственной структурой. 23 января 1918 года Совнарком РСФСР принял подписанный Лениным декрет "Об отделении церкви от государства и школы от церкви". По этому декрету гражданам гарантировалась свобода совести - право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой. Церковь лишилась крупной земельной собственности (владела почти шестью миллионами десятин земли) и действующих на частнокапиталистической основе промышленных и торговых предприятий (84 завода, 1112 доходных домов, 704 гостиницы и пр.). РПЦ утратила главный источник своего богатства - принудительно взимаемую со всех православных церковную десятину и постоянные государственные субсидии. Ей предстояло жить теперь на добровольные пожертвования верующих ("доброхотные даяния"). 

Все это не могло не вызвать крайне враждебного отношения церковных иерархов к Советской власти. В октябре 1918 года Поместный собор РПЦ в своем обращении к духовенству и верующим назвал Октябрьскую революцию "нашествием антихриста". Здесь заметим, что нынешние иерархи РПЦ воспроизводят эту пережиточную характеристику Великого Октября. И делают они это тем более рьяно, чем более активно олигархически-криминальное государство возвращает Церкви изъятые Октябрем монастырские земли, причем в размерах, которые вряд ли могут быть освоены весьма скромными силами монахов. Не скупится "демократическая" власть и на льготную поддержку частно... предпринимательской деятельности священнослужителей. Как это все отвечает проповеди христианского постулата о нестяжательстве? Вопрос риторический. Впрочем, как и другой: не возвращается ли Русской православной церкви статус крупного землевладельца, собственника? Последствия ее такого положения истории хорошо известны.
Но вернемся к положению РПЦ в первые советские годы. Оно было трудным не только потому, что Церковь перестала быть государственной. Но еще и потому, что ее не обошла стороной эскалация насилия, в значительной мере вызванная разрухой, хаосом и анархией, доставшимися Советской власти в наследство от буржуазного Временного правительства. Священный синод это правительство признал, отрекшись (!) от "помазанника Божьего" - царя Николая II. Теперь Церковь пожинала плоды "деяний" временщиков. Власти трудящихся пришлось принимать быстрые и жесткие меры для обуздания анархического варварства. Здесь самое время сказать о роли Ленина как главы Советского правительства в обеспечении гарантий свободного вероисповедания, в защите гражданских прав духовенства. В 1918 году в условиях разрухи, начавшейся Гражданской войны Ленин подписал постановление Совнаркома о создании Всероссийской реставрационной комиссии. Ей в ряду прочего вменялось в обязанность обеспечить сохранность религиозных сооружений, имеющих культурно-историческую ценность. В 1918 - 1921 годах Ленин часто обращался к наркому юстиции Курскому по вопросам правозащиты церковной деятельности. Приведем лишь некоторые ленинские обращения и поручения наркому юстиции:
Ноябрь 1918 года - поручение провести немедленное и строжайшее следствие по делу об оскорблении бывшего митрополита Московского Макария во время богослужения в Николо-Угрешском монастыре;
Февраль 1919 года - просьба спешно разрешить делегации патриарха Московского и всея Руси выехать к константинопольскому патриарху для обсуждения общецерковных вопросов;
Февраль 1919 года - просьба назначить расследование и принять меры для отмены постановления Костромского реввоенсовета о необоснованном закрытии монастыря;
Май 1919 года - требование провести строжайшее расследование по фактам, изложенным в жалобе казанской общины евангельских христиан на их притеснения местной Советской властью;
Январь 1921 года - просьба рассмотреть обращение прихожан церкви при Военно-медицинской академии (суть обращения - отменить решение о превращении церкви в клуб).

Ленин не оставил без внимания ни одного обращения к нему верующих. И это в то время, когда полыхала Гражданская война, решался вопрос - кто кого. Чем объяснить столь чуткое отношение пролетарского вождя к вопросу правообеспечения свободы вероисповедания? Чтобы лучшим образом ответить на данный вопрос, есть смысл прояснить для себя ленинское отношение к религии. В наиболее концентрированном виде оно выражено в статье "Об отношении рабочей партии к религии". В ней Ленин без долгих предисловий заявляет: "Мы должны бороться с религией. Это азбука всего материализма и, следовательно, марксизма. Но марксизм не есть материализм, остановившийся на азбуке. Марксизм идет дальше. Он говорит: надо уметь бороться с религией, а для этого надо материалистически объяснить источник веры и религии у масс. Борьбу с религией нельзя ограничивать абстрактно-идеологической проповедью, нельзя сводить к такой проповеди; эту борьбу надо поставить в связь с конкретной практикой классового движения, направленного к устранению социальных корней религии". Последнее, по Ленину, означает устранение "господства капитала во всех его формах" - экономической, политической, идеологической, культурной и нравственной.
Уметь бороться с религией, по Ленину, значит не перескакивать из царства необходимости в царство свободы - не требовать от каждого атеистического воззрения при переходе к социализму. Вслед за Марксом и Энгельсом Ленин решительно осуждает якобы революционную идею о запрещении религии в социалистическом обществе, прекрасно понимая, что освобождение от религиозных предрассудков, формируемых тысячелетиями, не произойдет быстро, одноактно, что отмирание религии займет целую историческую эпоху. Ее, религию, нельзя "отменить" декретами. Это приведет только к усилению ее влияния в обществе, что доказано историей. Как материалист-диалектик, Ленин требовал от партии коммунистов умения "терпеливо работать над делом организации и просвещения пролетариата, делом, ведущим к отмиранию религии, а не бросаться в авантюры политической войны с религией".
И в советское время Ленин был решительным противником "революционного максимализма" в отношении к религии, ибо отлично понимал: отделение Церкви от государства никоим образом не означает отделения религии от людей. Здесь он следовал тому постулату Маркса, что только в преобразующей деятельности люди меняют земной мир и самих себя. Иными словами, освобождая земную жизнь от господства капитала, они освобождаются от веры в жизнь на небесах. Главное условие для этого - гарантия свободы совести. В августе 1921 года ЦК РКП(б) по инициативе Ленина принимает постановление, в котором говорится: "...По вопросу об антирелигиозной агитации дать директиву всем партийным организациям и всем органам печати не выпячивать этого вопроса на первое место... ...Тщательно избегать всего, что давало бы повод какой-нибудь отдельной национальности думать, а нашим врагам говорить, что мы преследуем людей за их веру".
Именно политика недопущения вульгарного, авантюристического атеизма и, главное, вовлечение трудящихся в преобразующую деятельность привели в конечном итоге к отходу от веры в Бога многие массы вчерашних верующих. На это ушла целая советская эпоха - великая! В 80-е годы минувшего века истых верующих в СССР было не более 10%. С реставрацией капитализма в России произошла реставрация религиозных взглядов в массовом сознании, что и понятно: реставрировались социальные основы религии. Ленинская зарисовка социально-психологической подоплеки веры в Бога вполне приложима к сегодняшнему дню свинцовой российской действительности: "Страх создал богов". Страх перед слепой силой капитала, которая слепа, ибо не может быть предусмотрена массами народа, которая на каждом шагу жизни пролетария и мелкого хозяйчика грозит принести ему и приносит "внезапное", "неожиданное", "случайное" разорение, гибель, превращение в нищего, в паупера, в проститутку, голодную смерть, - вот тот корень современной религии..." Разве это не актуально в наше время?
Столь же, увы, актуальна и опасность для русского человека в олигархически-чиновничьей России потерять свою связь с русским миром, потому как его, человека, методично уничтожают - уродуют его родной язык, взрывают его общинно-коллективистский образ жизни, превращают святые ценности его морали в товар: честь, совесть, долг - все на продажу. Великую русскую культуру бросают на панель, где торжествующе-бесстыдно исполняет свой ритуальный танец победительницы "массовая культура". Страдающего Христа загнали в рок-оперу и глумятся над христианскими заповедями нравственности. Русский человек обращается к Церкви как к последнему духовному очагу. Этим можно объяснить приход к вере в Бога многих, кто считает себя русским. Большинство находит в ней утешение, но все ли находят удовлетворение главной своей потребности - в социальной справедливости? Храмов и монастырей, монастырских земель все больше и больше, но больше ли социальной справедливости в современной России? Вопрос, от которого никому никуда не уйти - ни атеистам, ни верующим. Последние видят сплошь да рядом циничное глумление над святыми заповедями Христа. "Не убий!" - убийство стало делом обыденным, убивают даже детей и родителей своих. "Не укради!" - крадут чуть ли не все, причем чем выше стоит человек на лестнице богатства и власти, тем он крадет больше. "Не прелюбодействуй!" - разврат пошел дальше: взрослые принуждают к нему маленьких детей, оставаясь безнаказанными... Верующих стало больше, нравственности - все меньше и меньше... Но вернемся к первым годам Советской власти. Почему все же громадное большинство православных пошло за большевиками, за Лениным, поверило Советскому государству? И это при том, что официальная Церковь в лице патриарха Тихона открыто заняла антисоветскую позицию, а от стихийного насилия пострадали храмы, монастыри, священнослужители? Чтобы дать более полный ответ на поставленный вопрос, надо вспомнить, что существовало и существует русское народное православие.... (окончание)

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.